Рядом с ним на коленях стояла женщина, но вначале он увидел лишь ее гладкое смуглое плечо, с которого сползла красная блуза, и густые черные как смоль волосы.

Это бред… это точно бред. В этом безлюдном месте не может быть такой женщины. Ведь он спрятался под почти отвесной скалой, мили отделяют его от ближайшего жилья. Женщина повернула голову и взглянула на него.

У нее были огромные темные глаза, обрамленные длинными ресницами, и с первого взгляда он прочитал в ее глазах мягкость и женскую нежность… затем нежность исчезла, и она отвела взгляд.

— Как ты себя чувствуешь?

Ее речь была отрывистой, тон совершенно безразличным: ни дружеским, ни враждебным.

Несколько раз он пытался заговорить, прежде чем его губы смогли произнести:

— Хорошо. — После паузы он показал на припарку: — Чувствую облегчение.

Женщина никак не дала понять, что расслышала его слова, поднялась и подошла к краю укрытия, где, скрытая кустами, посмотрела в каньон. Он прислушался, но ничего не услышал. Через несколько минут она вернулась к нему, поставила на огонь воду и теперь подбрасывала в небольшое пламя тоненькие веточки. Дыма не было, и абсолютно не чувствовался запах гари.

— Отлично, — прошептал он. — Спасибо тебе.

Она жестко посмотрела на него.

— Я сделала бы это и для собаки!

Когда она вновь занялась раной, нежность исчезла из ее пальцев. Он наблюдал, как она работает, ему нравилось, как лежат на плечах ее темные волосы, как под тонкой блузкой вздымается грудь. Но она была угрюма и холодна.

— Если они узнают, что ты помогала мне, тебя ждет беда.

— Опасность поджидает на каждом шагу.

У Трэйса не было сил, он лежал уставясь вверх и, должно быть, уснул. Когда пробудился, женщины не было. Костер погас. Бок был заново перевязан, лицо и руки вымыты.