
Девушка, наверно, индианка, но не из племени апачей, а эта земля принадлежала апачам. Хотя ее лицо и манеры не походили на индейские, а интонации определенно говорили, что она испанка. Говорили, что несколько мексиканских семей живут по эту сторону границы. Может, она как раз из одной из них?
Было очень жарко. Трэйс смял окурок и улегся поудобнее. Пот заливал ему лицо. Во рту ощущался противный привкус и очень хотелось пить, однако он никак не мог заставить себя подняться. Высоко в небе делал широкие ленивые круги канюк.
Ни один звук не нарушал тишину полудня. Гигантская стена противоположного края каньона погрузилась в тень. Приближался вечер. Где-то галопом проскакала лошадь, в жаркой тишине раздавался слабеющий стук копыт.
Мария Кристина услышала всадников еще до того, как они въехали в долину. С тех пор как умер ее отец, всадники ни разу не появлялись в каньоне, и теперь это не принесет ничего, кроме беды. В этой стране, если собирается группа всадников в десять человек, значит, произойдет убийство.
Она пошла к дремавшей в тени покрытого пухом тополя лошади и вытащила из кобуры старый «волкер»-кольт. Она держала его сбоку, так что за широкими складками ее блузки его не было видно.
У нее не было никаких причин верить в дружелюбие приближающихся всадников. Она была мексиканкой, у нее были овцы, но с другой стороны она была дочерью Пабло Чаверо, который погиб в этом каньоне западнее этого места. Он сражался даже тогда, когда кровь надгробной надписью пролилась на скалы. Прислушиваясь к стуку копыт, она одновременно наблюдала за лицами всадников. Только команда Саттона-Бэйлесса могла быть такой многочисленной.
— Хуанито! Посторожи овец!
В свои одиннадцать лет Хуанито был очень похож на отца и совершенно не похож на их старшего брата Висенте.
Девушка пошла вперед. Она знала, зачем приехали эти люди, и не ждала ничего хорошего.
Это, должно быть, те самые люди, которые убили ее отца и переселили их в это место. Если они найдут того человека, то убьют его, а сейчас он лежит среди скал, возможно уже при смерти.
